Новые зеленые диалоги ЕС-Россия 2017

Новые зеленые диалоги ЕС-Россия 2017

Международный Форум

Во время «Новых зеленых диалогов ЕС-Россия» 19 мая в Берлине речь шла об основных актуальных событиях и тенденциях в общественной, политической и экономической жизни: от упадка демократии по всему миру до пузырей фильтров в интернете и вопроса о том, насколько активно люди в России и ЕС участвуют в жизни гражданского общества.

«Новые зеленые диалоги ЕС-Россия» состоялись 19 мая 2017 года в БерлинеНовые зеленые диалоги ЕС-Россия 2017. Creator: Джада Далла-Бонта. Creative Commons License Logoкопирайт изображения Creative Commons License.

Во время «Новых зеленых диалогов ЕС-Россия» 19 мая в Берлине речь шла об основных актуальных событиях и тенденциях в общественной, политической и экономической жизни: от упадка демократии по всему миру до пузырей фильтров в интернете и вопроса о том, насколько активно люди в России и ЕС участвуют в жизни гражданского общества.

Итог встречи: необходимо описывать существующую ситуацию более дифференцированно, а также найти ответы на вопросы людей, уставших от тяжело протекающей экономической и политической трансформации, модернизации и глобализации.

Вызовы, которым противостоят политические и гражданские организации в связи с кризисом демократии и глобализацией, и динамичное развитие цифровых технологий — таковы были темы «Новых зеленых диалогов ЕС — Россия», в обсуждении которых на протяжении целого дня участвовало более 30 экспертов из стран ЕС и России.

«Мы вынуждены констатировать наличие антидемократической и антилиберальной тенденции, а также рост популизма по всему миру — также в Азии и Африке», — рассказала Мария Снеговая, аспирант Колумбийского университета в Нью-Йорке. Снеговая объясняет это негативными последствиями глобализации, политическими и экономическими трансформациями, а также сложной фазой модернизации, через которую сейчас проходят многие страны.

Таких политиков как Владимир Путин, Виктор Орбан и Ярослав Качиньский особенно активно поддерживают в тех регионах, где процессы трансформации общества и экономики, а также глобализации протекают не слишком успешно. В Венгрии и России популизм усилил свои позиции после финансового кризиса. Многие люди устали от изменений и стремятся к традиционным ценностям.

Екатерина Дунаева, доцент факультета политических наук в Католическом университете Петера Пазманя в Будапеште, указывает на то, что ультраправую партию «Йоббик» зачастую поддерживают молодые люди, которые считают интернационализм и мультикультурализм угрозой.

Потребность в идентичности и традиционных ценностях

В сфере политики в отношении беженцев правительства Венгрии и Польши действуют в соответствии с желаниями населения, как считает Кай-Олаф Ланг из Фонда «Наука и политика». Премьер-министр Венгрии Виктор Орбан не выступает против ЕС, он лишь хочет установить в ЕС антилиберальную демократию и навязать ему традиционные ценности.

Новая венгерская партия «Моментум» одинаково дистанцирована от всех остальных политических движений. А левая партия «СМЕР» в Словакии, наоборот, придерживается в общении с католической церковью прагматического курса. Ланг и Снеговая сделали из этих наблюдений следующий вывод: необходимо понять, как ответить на потребность людей в традиционных ценностях и идентичности.

Ирина Костерина, координатор программ из Московского филиала фонда имени Генриха Бёлля, также считает, что существует потребность в моральных стандартах, социальных ценностях и идентичности. Однако антилиберальные политики лишь используют страхи и потерю идентичности, не предлагая ответов на важные для людей вопросы.

Нападки на конституционные суды

Вместо этого, прежде всего, правые правительственные популистские партии нападают на государственные учреждения такие как конституционные суды, чтобы изменить соотношение полномочий, имеющихся у различных ветвей власти, в свою пользу. В качестве примера такой ситуации Тамара Эс из Университета Зальцбурга привела спор Йорга Хайдера, политика из Австрийской партии свободы, с австрийским конституционным судом по поводу двуязычных указателей населенных пунктов в 2002 году.

Другими примерами являются расширение состава конституционного суда Венгрии премьер-министром Виктором Орбаном и включение в его состав лояльных ему судей в 2010 году, а также аннулирование правящей партией «Право и справедливость» назначения пяти судей, которые были выбраны парламентом, в Польше в 2015 году.

Также лидер ультраправой партии «Национальный фронт», Марин Ле Пен, объявила во время президентской избирательной кампании о намерении ограничить полномочия французского конституционного суда. В Румынии судьи и их семьи подвергались давлению.

Как отметила Эс, эти действия сопровождаются публичной критикой судов и судей. К примеру, во время обсуждения Брекзита газета “Sun” объявила судей врагами народа. Судьи могли защититься от этого, только сами описывая институциональную неэффективность, сказала Эс, которая также преподает в Венском университете.

Они могли также выступить за более активную вовлеченность населения в процесс судопроизводства. Это имеет успех в случае, если проводятся публичные дебаты и протестные акции против ограничения деятельности судов, как это происходит в США.

Нормативизация радикальных позиций

Барбара Кунц, научный сотрудник Французского института международных отношений (IFRI), описала события президентской избирательной кампании во Франции, когда радикальные высказывания вошли в рамки нормы: во втором туре президентских выборов фигура и высказывания ультраправого кандидата Марин Ле Пен больше не вызывали ожесточенных протестов — и это резко контрастирует с ситуацией 2002 года, когда ее отец, Жан-Мари, противостоял консерватору Жаку Шираку во втором туре выборов.

Ультралевые и ультраправые не очень далеки друг от друга в своих взглядах. А, к примеру, между националистами и интернационалистами лежит пропасть. Из-за ожесточенных дискуссий общество поляризуется, однако СМИ проделали большую работу в рамках борьбы против лжи и дезинформации.

Депутат Бундестага от партии Зеленых Франциска Брантнер выразила озабоченность по поводу того, что высказывания леворадикального кандидата Жан-Люка Меланшона о пересмотре границ с Россией в Восточной Европе не вызвали бурного протеста, наоборот, он получил 20% голосов. По мнению Брантнер, бросается в глаза то, что в предвыборной борьбе в Германии ультралевые и ультраправые ссылаются на одни и те же источники, взятые из фальшивых новостей.

Эхо-камеры и пузыри фильтров

Журналист Николай Клименюк обратился к делу девочки Лизы и к событиям, произошедшим в новогоднюю ночь 2016 года на вокзале в Кельне, чтобы продемонстрировать на этих примерах, как русские и другие пропагандистские СМИ и интернет-сайты используют подобные события для распространения собственных трактовок.

Кроме того, обсуждалось, кто первым снабжает такие события коннотациями. Также Клименюк акцентировал внимание на том, что многие сторонники партии «Альтернатива для Германии» и немецкие праворадикалы пользуются русской социальной сетью ВКонтакте, которая находится не под таким пристальным наблюдением, — даже если они говорят только по-немецки.

Елизавета Гауфман, докторант в университете Бремена, проанализировала феномен изоляции сторонников различных партий в эхо-камерах в интернете. Высокий уровень поляризации препятствует обмену взглядами между последователями различных партий. По мнению Гауфман, в сети ВКонтакте эхо-камер меньше, чем в Фейсбуке, поскольку последний обладает более сложными алгоритмами.

Гауфман считает, что в России нет настоящих эхо-камер, однако высокий уровень поляризации наблюдается в рамках темы, касающейся Украины. К примеру, сторонники взглядов антимайдана выражают в социальных сетях крайне расистские, милитаристские и антиукраинские взгляды. Основываясь на данных газеты “Süddeutsche Zeitung”, Гауфман пояснила, что в эхо-камере находятся сторонники партии «Альтернатива для Германии». Они читают новости на Sputnik и RT и поддерживают контакты с другими группами избирателей, являющимися сторонниками баварской христианско-социальной партии ХДС (Христианско-демократический союз). Однако электоральные группы в Германии не настолько сильно изолированы друг от друга, как сторонники и противники американского президента Дональда Трампа. Виталий Шкляров, который работал в т.ч. на избирательных кампаниях Барака Обамы, Берни Сандерса и русского оппозиционного политика Ильи Пономарева, рассказал, что пузыри фильтров выражены в социальных сетях больше, чем в реальности.

Самым ценным помощником избирательной кампании в США на нынешний день являются базы с данными избирателей. На настоящий момент они содержат уже 70 различных видов данных о человеке, из них составляются профили, а затем на их основе генерируются прогнозы касательно результатов выборов. Из этих же данных делаются выводы о других людях со схожим профилем, которые оказываются верными на 96%.

Василий Буров, предприниматель и исследователь в Российской инженерной академии, а также член многих комиссий по новейшим технологиям и технологическим преобразованиям, рассказал, что считает политиков бизнесменами, которые торгуют возможностями. Желая быть избранными, они не выражают интереса к реформам, которые необходимо провести в государстве, их волнует только то, что люди хотят услышать. Это можно назвать популизмом.

НПО теряют финансирование и доверие

Андрей Демидов, докторант в Амстердамском университете, считает, что сложности есть и у НПО в Западной Европе — если основываться на тезисе о том, что НПО как институционализированные организации являются не противниками правительства, а его партнерами, предоставляют государству определенные услуги, получают от него финансирование и встроены в законодательный процесс.

Существовавшие ранее тесные связи между государством и НПО, по мнению Демидова, сейчас разрушены. Государство отстранилось от финансирования НПО. К тому же, НПО стали жертвами многообразных антикоррупционных инициатив, таких как «Прозрачность лоббизма» (Transparency in Lobbying Act) в Великобритании. Обвинения выдвигались и против самих НПО.

Так глава агентства ЕС по безопасности внешних границ Frontex обвинил НПО в том, что они поддерживают незаконную перевозку людей через Средиземное море, в то время как НПО спасали беженцев с побережья Ливии. Следствиями этого являются потеря доверия и меньшая поддержка НПО со стороны населения. В странах, где принят закон об «иностранных агентах» (как, к примеру, в России) ЕС отстраняется от финансирования НПО.

В качестве реакции на это НПО профессионализируются, и система управления в них становится все более строгой. Как следствие, в НПО ослабевает внутренняя демократия, и они становятся менее открытыми для населения.

Необходима дифференциация

Во время дебатов о преодолении антидемократических и антилиберальных тенденций в ЕС Кай-Олаф Ланг из фонда «Наука и политика» (SWP) высказался в пользу дифференцированного и взвешенного подхода. Больше всего внимания в этом контексте справедливо привлекли Венгрия и Польша.

Однако такого рода проблемы существуют также в Румынии, Болгарии и Греции. Различие состоит в том, что Венгрия и Польша изменяют статус-кво, в то время как в Румынии и Болгарии сохраняются благоприятные условия для коррупции и непотизма.

По мнению Ланга, здесь нет черного и белого, а есть лишь различное понимание демократии и свободы. Так, премьер-министр Венгрии Виктор Орбан пропагандирует понятие коллективной свободы в отличие от индивидуальных свобод, играющих более важную роль для Западной Европы. В качестве примера Ланг процитировал высказывание Орбана по поводу строительства заграждений на венгерской границе: в 1989 году Венгрия открыла границы, чтобы получить свободу, а сейчас свободу охраняют стены.

­Как с этим быть, комиссия ЕС для анализа состояния демократии

В ЕС должно быть достигнуто принципиальное соглашение о том, что в понимании ЕС считается демократическим, считает Ланг. В качестве реакции на ослабление демократии в таких странах как Венгрия и Польша Ланг отдает предпочтение комбинации различных мер, из которых он назвал четыре: 1) ожидание и игнорирование, 2) изоляция, к примеру, с помощью отказа от встреч на высшем уровне, 3) бóльшая включенность в ситуацию и расширение контактов с правительством и членами общества, а также 4) санкции.

Последнюю опцию Ланг считает лишь ограниченно целесообразной или даже контрпродуктивной. Давление извне часто ведет к эффекту «объединения вокруг флага». Более полезным может быть двустороннее давление, однако, к примеру, в отношениях между Германией и Польшей это сложно реализовать. В этом смысле большее влияние могут оказать неформальные коалиции внутри ЕС, а также коалиции со скандинавскими странами.

Депутат Бундестага от партии «Зеленые» Франциска Брантнер указала на то, что для кандидатов на вступление в ЕС существуют очень строгие критерии, однако для регулярного контроля за состоянием государств, уже являющихся членами ЕС, критериев нет. Эта ситуация должна вскоре измениться, как рассказала Брантнер: «Согласно резолютивному предложению Европарламента, выдвинутому в октябре 2016 года, должен существовать обязательный и законодательно закрепленный механизм с ежегодными отчетами стран-членов ЕС, посвященными соблюдению ценностей и основных прав, предусмотренных в ЕС».

По словам Брантнер, 28 парламентов стран-членов ЕС должны направить экспертов для создания комиссии, Европарламент также направит в комиссию десять наиболее опытных политиков, получивших общественное признание. Эта комиссия будет осуществлять непрерывное наблюдение за всеми странами-членами ЕС и составлять отчеты по результатам наблюдений.

В дополнение к этому Брантнер сообщила, что в рамках переговоров по выходу Великобритании из ЕС все идет к сближению стран, которые проводили иную, чем Германия, политику в отношении беженцев, по причине наличия общих интересов, к примеру, в вопросе свободы передвижения.

Брантнер высказалась за бóльшее финансовое и политическое сплочение Еврозоны. Для этого от Германии и Франции должны исходить четкие сигналы, призывающие к сплочению. Другие государства смогут присоединиться к процессу, однако не обязаны этого делать.

Каким образом Россия оказывает влияние на другие государства?

Эксперты также обменялись мнениями по вопросу о том, каким образом Россия оказывает влияние на государства-членов ЕС и на соседние страны. В случае Венгрии Екатерина Дунаева, доцент факультета политических наук в Католическом университете Петера Пазманя в Будапеште, уверена, что речь не обязательно должна идти о прямом воздействии России.

Скорее действия президента России Владимира Путина являются моделью, а венгерские политики, в свою очередь, часто демонстрируют прорусские настроения и поступают схожим образом. Например, именно так обстоит дело с ситуацией, сложившейся вокруг Европейских университетов в Санкт-Петербурге и Будапеште.

В публичном пространстве Путин представлен как защитник традиционных европейских ценностей, хранитель христианства, а Советский Союз — как освободитель Европы во Второй мировой войне. Однако большинство населения Венгрии все же воспринимают Россию как угрозу и колонизатора.

Михаил Соколов, профессор факультета политических наук и социологии Европейского университета в Санкт-Петербурге, указал на то, что Путин находит сторонников и за границей среди «неудачников глобализации» и традиционалистов. Однако в России к сторонникам Путина скорее относятся менеджеры Газпрома, чем обладатели традиционных профессий.

Это еще более верно применительно к коммунистам. Также и настоящие православные люди не поддерживают Путина. Россия является более светской страной, чем, к примеру, Польша. Следовательно, консервативный образ России и Путина, сформировавшийся за рубежом, не соответствует реальному положению дел.

Независимый журналист Андрей Ф. Бабицкий (из газеты «Ведомости») пояснил, что политика Кремля скорее является примером того, как увеличить объем власти и разорить страну. Образ России является средством для достижения цели и используется другими зарубежными политиками.

Гражданское общество — соратник правительства?

Оживленная дискуссия возникла по вопросу о том, должны ли в принципе НПО и гражданское общество сотрудничать с правительством. Бабицкий высказал мнение, что ни российское правительство, ни ЕС не должны финансировать гражданские организации, поскольку так они перестают быть свободными, что в принципе абсурдно.

Однако Николай Клименюк подчеркнул, что правительства Западной Европы, в отличие от российского правительства, считают себя представителями интересов населения. Григорий Охотин, журналист и один из основателей Ovdinfo.org, добавил к этому, что при авторитарных режимах НПО могут работать, только сотрудничая с правительством.

В России НПО все больше перемещаются в те сферы, где они не опасны для правительства. А Кремль, в свою очередь, пытается использовать НПО в своих целях. Однако, по словам Бабицкого, правительство не достигло успеха в создании ГОНГО (государством организованные негосударственные организации) по аналогии с НПО.

Больше или меньше гражданской деятельности?

Различные точки зрения высказывались также и относительно того, насколько более активным становится российское гражданское общество несмотря на растущее давление со стороны государства. Андрей Бабицкий и Николай Эппле из газеты «Ведомости», а также координатор программ фонда им. Генриха Бёлля Нурия Фатыхова констатировали увеличение гражданской активности и усиление в поддержке такого рода активности со стороны населения, однако их коллега Ирина Костерина подчеркнула также, что вследствие строгости законов многие люди страдают из-за собственной гражданской деятельности.

Молодые люди больше не выражают интереса к сложным темам, таким как положение заключенных в тюрьмах. Однако Андрей Демидов возразил на это, что есть люди, которые, наоборот, хотят работать с заключенными, но поскольку они никак не организованы, то не получают доступа в тюрьмы.

Олеся Захарова, аспирантка Высшей школы экономики в Москве, рассказала, что уже больше не сами люди, а российское государство устанавливает, как гражданскому обществу себя вести, какие НПО считать полезными для общества, как интерпретировать права человека и от кого их защищать.

Татьяна Вайзер из Московской высшей школы социальных и экономических наук пояснила, как государство ограничивает пространство публичного дискурса в Санкт-Петербурге и Москве, имея в виду, например, такие платформы как институт «Стрелка», Телеграф или летний зал в парке Горького, а также общественные платформы и СМИ.

К тому же происходит монополизация СМИ, свобода слова людей с высшим образованием ограничивается, государство присваивает общественные платформы и дискурсы. Также с целью насаждения официальной идеологии имитируется общественный протест. Кроме того, из недостаточного опыта дискуссий возникает предупреждающая самоцензура и враждебные высказывания, которые можно услышать от гражданских деятелей.

В качестве встречной стратегии Вайзер порекомендовала, к примеру, создать новые платформы и другие, в т.ч. необычные общественные места, где бы велось свободное обсуждение различных тем, — и создать их не только в Москве и Санкт-Петербурге. Там должны обсуждаться в т.ч. и темы, которые до сих пор считаются «личными», а также возможность высказать свое мнение должна быть предоставлена тем группам населения, которые до нынешнего момента меньше присутствовали в пространстве публичного дискурса: например, мигрантам, женщинам, ЛГБТИ-сообществу и людям с ограниченными возможностями.

так же по теме

  • Новые зеленые диалоги: ЕС-Россия 2016

    11 и 12 февраля  2016 года в Москве состоялся форум «Новые зеленые диалоги: ЕС-Россия». Новое поколение европейских и российских экспертов, политиков и представителей гражданского общества дискутировали вокруг становящейся все более актуальной темы – «Антилиберальные идеи снова в моде? Правый и левый популизм в ЕС и в России»

добавить комментарий