Без права на гражданские свободы

Без права на гражданские свободы

Анализ

Российское государство признало права и свободы человека высочайшей ценностью, приняв в 1993 году новую Конституцию, а также подписав Европейскую конвенцию о защите прав человека и подчинившись судебным решениям Европейского суда по правам человека в Страсбурге. Однако за прошедшие годы права человека в России потеряли в значимости.

Флаг России развевается напротив здания российского консульства в Страсбурге.
Страсбург, Франция — Сведения об изображениях

От высочайшей ценности к репрессивным законам

В России многие считают, что универсальные права человека – это прежде всего инструмент геополитической борьбы, выдуманный на Западе. Уполномоченный по правам человека Татьяна Москалькова вскоре после того, как в апреле 2016 года парламент выбрал ее на эту должность, объясняла это так: «Правозащитная тема стала активно использоваться западными и американскими структурами в качестве оружия шантажа, спекуляций, угроз, попыток дестабилизировать и оказать давление на Россию». Тогда же она изложила основные приоритеты своей деятельности в этой должности: защита прав россиян за границей (прежде всего в прибалтийских государствах и на Украине) и соблюдение социальных прав внутри страны.

Татьяна Москалькова – генерал-майор полиции. При этом некоторые ее коллеги по полицейской службе находятся под особым наблюдением, так как подозреваются во взяточничестве, присвоении власти и даже в применении пыток. «Это насмешка над гражданским обществом», — прокомментировала назначение Москальковой на должность уполномоченного по правам человека глава Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева.

Российское государство признало права и свободы человека высочайшей ценностью, приняв в 1993 году новую Конституцию, а также подписав Европейскую конвенцию о защите прав человека и подчинившись судебным решениям Европейского суда по правам человека в Страсбурге. Однако за прошедшие годы права человека в России потеряли в значимости. Во многом это связано с различными «цветными революциями» в республиках бывшего СССР – от Грузии до Украины, где соблюдение прав человека было одним из требований демонстрантов. С точки зрения Кремля это была псевдоаргументация, направленная на то, чтобы добиться смены режима. Поэтому в контексте антизападных и изоляционных тенденций ориентация на так называемые особые русские ценности считается государственной целью. Российские критики западного мира объясняют: Запад сделал из индивидуализма священную корову, а в России национальной идеей является единомыслие. Представление о том, что права отдельных граждан могут противоречить интересам общества, для них неприемлемо.

Правозащитники подсчитали, что за последние пять лет было принято более 30 репрессивных законов или поправок к законам. Власти часто используют статью об экстремизме, чтобы заткнуть рот тем, кто критикует существующий режим. Репост и лайк якобы экстремистского текста в соцсетях уже может закончиться для блогера или пользователя интернета лишением свободы. Закон о свободе собраний был ужесточен, и его нарушение карается уголовно-правовой ответственностью. В декабре 2015 года один из активистов был осужден на три года исправительной колонии за участие в многочисленных не согласованных с властями демонстрациях.

Агентурная деятельность

Печальную известность приобрел также закон об иностранных агентах. Причиной его принятия послужили протесты на московских улицах зимой 2011–2012 года — так Кремль расправился со своим страхом перед «цветными революциями», направляемыми извне. Закон требует, чтобы Министерство юстиции внесло все неправительственные организации (НПО), получающие зарубежное финансирование и занимающиеся политической деятельностью, в список иностранных агентов. Словосочетание «иностранный агент» напоминает о негативно окрашенном термине советских времен и, по сути, приравнивает активистов к шпионам.

После внесения в закон второй поправки, более точно определяющей понятие «политическая деятельность», практически все, что общественные организации делают для осуществления контроля над властью и дальнейшего развития демократии и демократических институтов в стране, можно считать «политической деятельностью». Таким образом, все НПО — и социальные, и благотворительные — можно провозгласить иноагентами, поскольку под «политической деятельностью» теперь понимается в том числе деятельность, затрагивающая внешнюю политику, национальную безопасность, социально-экономическое развитие России, развитие политической системы, сферу деятельности государственных учреждений и законодательную регламентацию гражданских прав и прав человека. К «политической деятельности» также относятся воззвания к правительственным учреждениям, организация публичных собраний и дебатов, наблюдение на выборах, публикация данных опросов, распространение суждений о решениях правительства, а также все, что оказывает влияние на государственных чиновников.

Закон об иностранных агентах коснулся прежде всего неправительственных организаций, которые выступают за соблюдение прав человека. Около трети всех организаций, внесенные в список иностранных агентов, на данный момент прекратили свою деятельность. Остальные НПО страдают от ужесточения отчетности, частых проверок со стороны властей и наказаний в случае, если они самостоятельно не зарегистрировались в качестве иностранного агента или забыли упомянуть о присвоенном им государством «статусе» в публикациях, как того требует закон. После внесения в списки «агентов» правозащитные организации дискредитированы и теряют возможность сотрудничать с государственными органами. Это тяжелый удар для НПО, посвятивших себя распространению демократических ценностей среди полицейских, судебных служащих или учителей и врачей.

«Законодательные рамки, созданные Российской Федерацией для некоммерческих организаций, несовместимы с международными и европейскими стандартами в области прав человека», — констатировал в июле 2017 года тогдашний комиссар Совета Европы по правам человека Нилс Муйжниекс.

В ноябре 2017 года российский парламент принял решение: иностранным агентом можно признать и зарубежные СМИ — это была симметричная реакция на соответствующие требования американских властей по отношению к российскому телеканалу RT. Судя по всему, это было лишь начало широкомасштабной законодательной инициативы, которая, по мнению России, должна воспрепятствовать «любому западному влиянию на российские внутренние дела и выборы». Депутаты уже внесли новые законодательные инициативы, где предлагается считать нарушением также «нежелательную деятельность», проводимую иностранными физическими лицами, и «нежелательное сотрудничество» российских граждан с «нежелательными лицами и организациями».

Принятый парламентом закон о «нежелательных организациях» уже два с лишним года бьет по иностранным спонсорам, прежде всего по американским фондам. Генеральной прокуратуре вместе с министерствами юстиции и иностранных дел даже не требуется решения суда, чтобы внести организацию в список нежелательных, после чего та обязана фактически покинуть страну. Венецианская комиссия Совета Европы – группа экспертов по конституционному праву – уже постановила, что закон о «нежелательных организациях» в своей нынешней форме нарушает права человека, поскольку ограничивает свободу образования организаций, свободу собраний и свободное выражение мнений. Однако критика со стороны экспертов практически не была принята к сведению в России.

В последние годы этот политический климат также приводит к нападениям на правозащитников: в декабре 2014 года группа людей в масках подожгла штаб-квартиру правозащитной организации «Комитет по предотвращению пыток» в Грозном (Чеченская Республика). В марте 2016 года неизвестные напали на руководителя организации Игоря Каляпина, облили его краской и избили. Наиболее сложным регионом является в этом смысле Северный Кавказ: там нередки угрозы правозащитникам, их похищения или аресты по сомнительным обвинениям. В апреле 2016 года местные ура-патриоты атаковали участников школьного исторического конкурса, который проводила в Москве правозащитная и историческая организация «Мемориал». Представители ЛГБТИ-организаций сообщают о нападениях на них и случаях хулиганства.

Право на давление

Последним посредником между НПО и правительством помимо омбудсмена Татьяны Москальковой остается Совет по развитию гражданского общества и правам человека при президенте РФ. Один раз в год Владимир Путин даже заходит в гости к членам совета, которыми являются известные активисты. Президент хвалит правозащитников и отдает указания, которые затем лишь частично претворяются в жизнь. Поэтому отношение к совету неоднозначное. Некоторые активисты считают, что он слишком близок к власти и является декоративным элементом в государстве, где руководство страны не относится к правам человека серьезно. Другие прагматично указывают на то, что лучше использовать возможное влияние совета, чем не делать совсем ничего.

Широкая поддержка классических правозащитных организаций со стороны населения отсутствует. Следуя советской традиции, многие россияне понимают под правами человека прежде всего социальные гарантии, которые родина должна им предоставить: дешевое жилье, отопление, еду и работу. А право на религиозную и политическую свободу, свобода выражения мнений или свобода собраний кажутся далекими от жизненной действительности и абстрактными — особенно в обществе, где отсутствует доверие к согражданам и вера в возможный успех совместной деятельности. Соответственно, защите политических прав посвящена лишь малая доля жалоб, поступающих в Конституционный суд в течение года. Большинство же заявлений относится к области уголовного и трудового права, а также социальной защиты.

Поэтому западная критика недостаточного соблюдения прав человека в России, например при подготовке к чемпионату мира по футболу, приводит к потере российским руководством имиджа внутри собственной страны лишь условно. Сейчас, в отличие от реальности 20-летней давности, уже нельзя рассчитывать на то, что критика извне неизбежно приведет к изменениям в российской политике. С другой стороны, в большинстве случаев представители НПО уже не оценивают критику извне как потенциально контрпродуктивную. Ситуация с правами человека настолько нестабильна и внушает опасения, что западные протесты едва ли могут ухудшить ситуацию. Оптимисты надеются, что, несмотря на изоляционистскую пропаганду, для части элиты остается важным, как Россию воспринимают за рубежом. Усиленное внимание могло бы обеспечить давление, которое в определенных случаях привело бы к позитивным действиям.

Однако российское руководство стремится преимущественно к тому, чтобы минимизировать все влияние извне. Особое возмущение, причем нарастающее день за днем, вызывает Европейский суд по правам человека — несмотря на то, что суд пытается не вовлекать в свои решения политику. Многие его постановления мешают российскому руководству. В ближайшее время ожидаются судебные решения по поводу права на свободное отправление религиозных обрядов (Свидетелей Иеговы, мусульманских и буддистских религиозных объединений, которые запрещены в России) и свободу политической деятельности (в связи с аннексией Крыма и ситуацией на востоке Украины). По поводу массовых задержаний во многих городах во время протестных акций против коррупции 26 марта 2017 года в Страсбург поступило уже более 220 жалоб.

Еще в декабре 2015 года президент Владимир Путин подписал закон, который дает Конституционному суду право проверять решения Европейского суда на предмет их совместимости с российской Конституцией. До сих пор этот закон применялся лишь в редких случаях. Однако приоритет международных прав человека в России тем самым был принципиально поставлен под вопрос. В сомнительных случаях суверенитет государства и власть имущих может и перевесить.

Впервые статья была опубликована в другой редакции в журнале POLIS (выпуск 1/2018) на немецком языке.

0 коммент.

Добавить комментарий

Добавить комментарий